его перенесли на платформу и дали ему что-то выпить. Что сделалось с его проводником, он не видел. Когда он очнулся, то увидел, что стоит. Чьи-то руки его поддерживают. Он находился в нише вроде театральной ложи. Может быть, это и был театр.
В ушах его отдавался оглушительный рев толпы:
– Вот Спящий! Спящий с нами!
– Спящий с нами! Наш правитель! Он с нами! Он спасен!
Громадный зал был полон народа. Грэхэм не мог различить отдельных лиц – море голов с розовой пеной лиц, взмах рук, платков. Он чувствовал гипнотизирующее влияние толпы. Балконы, галереи, огромные арки, за которыми открывались далекие перспективы, – все кишело ликующим народом. Невдалеке, как мертвая змея, лежал канат, перерезанный в верхней части людьми с летательной машины. Люди суетились, убирая его с дороги. Стены здания содрогались от рева многотысячной толпы.
Грэхэм всматривался в окружающие его лица. Несколько человек поддерживали его под руки.
– Отведите меня в маленькую комнату, – сказал он, – в маленькую комнату.
Больше он ничего не мог выговорить.
Какой-то человек в черном одеянии выступил вперед и взял его под руку. Другие отворили перед ним дверь.
Его подвели к креслу. Тяжело опустившись, почти упав, он уткнул лицо в ладони. Он дрожал, как в лихорадке. Кто-то снял с него плащ, но он даже не заметил этого – его пурпурные чулки были мокры и казались черными. Кругом него двигались люди, совершались какие-то важные события, но он ничего не замечал.
Итак, он спасен. Сотни тысяч голосов подтверждают это. Он в безопасности. Весь народ на его стороне. Грэхэм задыхался. Он сидел неподвижно, закрыв лицо руками. А воздух содрогался от торжествующих криков огромной толпы.
Глава IX
Народ восстал
Грэхэм заметил, что кто-то из окружающих предлагает ему стакан с бесцветной жидкостью. Взглянув, он увидел перед собой смуглого, черноволосого молодого человека в желтом одеянии. Грэхэм выпил и сразу оживился и согрелся. Рядом с ним стоял высокий человек в черном, указывая на полуоткрытую дверь в зал. Человек этот кричал ему что-то на ухо, но в реве толпы Грэхэм ничего не мог разобрать. Позади стояла красивая девушка в серебристо-сером платье. Темные глаза ее, полные удивления и любопытства, были устремлены на него, губы ее слегка шевелились. В полуоткрытую дверь виднелся громадный зал, полный народа; оттуда неслись аплодисменты, стук и крики. Все время, пока Грэхэм находился в небольшой комнате, гул то затихал, то снова разрастался.
Глядя на губы человека в черном, он понял наконец, что тот напрасно старается что-то объяснить ему.
Грэхэм тупо осматривался по сторонам, потом вскочил и, схватив за руку кричавшего человека, воскликнул:
– Но скажите же мне, кто я, кто я?
Услышав, что он говорит, остальные придвинулись ближе.
– Кто я? – Он старался прочесть ответ на лицах окружающих.
– Они ничего не объяснили ему! – воскликнула девушка.
– Говорите же, говорите же! – умолял Грэхэм.
– Вы Правитель Земли. Вы властелин половины мира.
Грэхэм подумал, что ослышался. Он отказывался верить. Он сделал вид, что не слышит, не понимает, и заговорил снова:
– Я проснулся три дня назад, три дня находился в заключении. Что это за восстание? Чего добивается народ? Что это за город? Лондон?
– Да, Лондон, – ответил юноша.
– А те, что собрались в большом зале с белым Атласом? Какое отношение имеет все это ко мне? При чем здесь я? Я ничего не понимаю. И потом эта отрава… Пока я спал, свет, кажется, сошел с ума. Или же я сумасшедший? Что это за советники, заседающие в зале с Атласом? Почему они хотели отравить меня?
– Чтобы снова погрузить вас в сон, – ответил человек в желтом. – Чтобы устранить ваше вмешательство.
– Но для чего?
– Потому, сир, что вы и есть этот Атлас, – продолжал человек в желтом. – Мир держится на ваших плечах. Они правят им от вашего имени.
Гул в зале стих, и кто-то говорил речь. Но скоро раздался такой оглушающий взрыв ликующих криков и рукоплесканий, что все находившиеся в маленькой комнате принуждены были замолчать. Из хаоса криков вырывались отдельные резкие, звенящие голоса, звуковые волны сталкивались, сливаясь в гул, похожий на раскаты грома.
Грэхэм стоял, тщетно стараясь понять смысл того, что он только что слышал.
– Совет… Но кто этот Острог? – спросил он безучастно, вспомнив это поразившее его имя.
– Это организатор восстания. Наш предводитель – от вашего имени.
– От моего имени? Почему же его нет здесь?
– Он послал нас. Я его сводный брат, Линкольн. Он хочет, чтобы вы показались народу, а потом увиделись с ним. Сам он теперь занят в Управлении Ветряных Двигателей. Народ восстал.
– От вашего имени! – воскликнул юноша. – Они угнетали нас, подавляли, тиранили… Наконец-то…
– От моего имени! Мое имя – Правитель Земли?
В промежутке между взрывами гула послышался громкий, возмущенный голос; это говорил молодой человек с орлиным носом и пышными усами.
– Никто не ждал, что вы проснетесь. Никто не ожидал этого. Они хитры! Проклятые тираны! Но они были захвачены врасплох. Они не знали, что делать с вами, – отравить, загипнотизировать или просто убить.
Крики толпы перебили его.
– Острог готов ко всему. Он в Управлении Ветряных Двигателей. Есть известие, что борьба уже началась.
К Грэхэму подошел человек, назвавшийся Линкольном.
– Острог все учел! – воскликнул он. – Доверьтесь ему. У нас все подготовлено. Мы захватим все воздушные платформы. Быть может, это уже сделано. Тогда…
– Эта толпа, наполняющая театр, – кричал человек в желтом, – только частица наших сил! У нас пять мириад обученных людей.
– У нас есть оружие! – кричал Линкольн. – У нас есть план. Есть предводитель. Их полиция прогнана с улиц и собралась в… – (Грэхэм не расслышал слова.) – Теперь или никогда! Совет теряет почву под ногами… Он не доверяет даже своему регулярному войску…
– Слышите, что народ зовет вас!
Сознание Грэхэма походило на лунную облачную ночь – то просветлялось, то безнадежно затемнялось. Итак, он Правитель Земли, он, промокший до нитки от растаявшего снега. Больше всего поражал его этот антагонизм: с одной стороны, могущественный дисциплинированный Белый Совет, от которого ему с трудом удалось ускользнуть, с другой – чудовищные толпы, огромные массы рабочего народа, выкрикивающие его имя, называющие его Правителем Земли. Одна партия заключила его в тюрьму, осудила его на смерть. Другая – эти волнующиеся, кричащие тысячи людей – освободила его. Но отчего это все происходило, он не мог понять.
Дверь отворилась, и голос Линкольна потонул в гуле возмущенной толпы. Несколько человек подбежали к Грэхэму и Линкольну, бурно жестикулируя. Губы их шевелились, но не слышно было, что они
